Покрас Лампас и его история письменности

 

Покрас Лампас и его история письменности


Автор: BLVD Mag

Опубликовано: 17.06.2019

Человек, не так давно официально сменивший имя в паспорте на Покрас Лампас, вновь (а может, и впервые) сфокусировал общественность на каллиграфии, уйдя от стрит-арта максимально далеко, при этом оставаясь уличным художником. Основатель художественного направления “каллифутуризм”, создает огромные работы на улицах Москвы, Рима и Лондона. Покрас колесит по всему миру в поисках вдохновения, коллекционирует кисти и чернила разных народов и эпох, запускает собственную линию одежды с граффити и, по его собственным словам, стремится показать гармонию мировых культур через “объединенную письменность”. 

5N9A2612.jpg

BLVD: Слово, язык, контент были важными частями произведений многих художников – Баския с его манифестами, “Окна РОСТА” Маяковского, модернисты рубежа веков. Как идея условного “текста в теле картины” трансформировалась в твои каллиграфические полотна? Изменилась ли идея – или только, собственно, метод воплощения и материалы?

Покрас: Я невероятно рад, что меня всегда тянуло именно к каллиграфии, потому что она объединяет в себе максимально лаконичное отображение одновременно и культурного контекста, и образа через форму буквы – и, соответственно, смысла. Поэтому в моих работах одновременно получается говорить о будущем, о том, что произойдет с каллиграфией в ближайшие десятки или сотни лет – как раз на стыке объединения культур, стирания границ между государствами. И поэтому каждая форма буквы является определенным манифестом того, что произойдет с нами и с коммуникацией во всем мире.

Безусловно, большим вдохновением для меня является искусство ХХ века и, естественно, советский авангард – футуризм, работы Маяковского, Лисицкого, Малевича, Родченко – эксперименты как с формой, так и со словом, с подачей манифестов, с провокационными вещами, связанными с переосмыслением как искусства, так и в целом эпохи модернизма. Поэтому, наверное, многие вещи отражаются и в моих полотнах. Если мы рассматриваем Баския, то в какой-то мере и его творчество – одно из сильнейших вдохновений для меня со стороны американской культуры. В первую очередь – того, как объединяется искусство с эстетикой стрит-арта и в целом уличной культуры.

5n9a6862_1.jpg

Исследовал ли ты особенности восприятия собственных работ зрителем? Сочетание текста и визуала дает множество вариантов для понимания и последующего анализа тех или иных полотен. Направляешь ли ты своего зрителя по какому-то конкретному пути изначально?

На самом деле работа в различных медиумах является отличным примером того, как я исследую особенность восприятия собственных работ. Потому что зритель часто через масштаб совсем иначе воспринимает как написанный текст, так и в целом ощущение от эстетики работы в пространстве. Потому что когда погружаешься внутрь, то становишься частью полотна и видишь его детали. А дальше, например, его можно увидеть со спутника, тем самым сравнивая не только масштаб, но и то, как человеческий глаз и мозг воспринимают форму и преобразовывают ее в слово или в какие-то чувства, эмоции и вдохновение.

Один из важнейших моментов – это моя работа с кириллицей, потому что таким образом я позволяю зрителям не просто прочесть, но и в том числе взглянуть на славянскую культуру под другим углом и сравнить свой опыт с опытом прошлых поколений. Подобные работы помогают понять, как влияет эрудиция зрителя на восприятие, считывание каллиграфии, которую я создаю. Ведь чем больше человек путешествует и знакомится с мировыми культурами и идентичностью, тем больше шансов, что он прочитает и увидит все культурные отсылки, которые я использую – от арабицы до корейского хангыля, от современных экспериментов в типографике до совершенно странного искажения форм Блуcтова и славянской вязи.

pokras3


pokras4


Зачастую текст, нанесенный тобой на поверхность стены, сложно или невозможно прочитать никому, кроме автора. Какая идея лежит в основе этого? Идет ли речь о некой избранности, или это отражение мысли о том, что мы в принципе не доросли пока до определенных идей?

Я уверен, что многие вещи раскрываются в контексте времени. Так как я говорю о будущем, мне гораздо важнее создать работу и дать таким образом определенную почву для развития, для роста, для диалога. А дальше посмотреть, что произойдет со временем. Я много экспериментирую с диджиталом как раз в пользу использования дополненной реальности, использования современных социальных медиа как возможности не просто создания полотна, но и также донесения смысла через экспликацию, через манифестацию, через диалог со зрителем. Это касается и обратной связи, которую я получаю и так или иначе трансформирую.

Также я следую принципу, что некоторые работы нельзя увидеть и прочитать за пять минут, потеряв в дальнейшем к ним всякий интерес. Иногда мне кажется, что двухметровое полотно, которое находится в нетривиальном интерьере, становится объектом, который можно изучать в течение многих лет. Это включает в себя и определенную игру со зрителем, возможность посмотреть, как он будет считывать эту работу по прошествии времени. Кроме того, это позволяет узнать, как зритель будет считывать каллиграфию в контексте того, что он видит перед своими глазами в моих экспериментах.

5n9a6604.jpg

Последнее слово технологий, о которых ты говорил в своих интервью – это маппинг. Каким будет следующий шаг по направлению к работам на грани арта и технологий?

Следующий шаг, который будет активно распространяться – интеграция арта в жизнь людей посредствам социальных медиа. И Instagram с масками в сториз это наглядно иллюстрирует, в первую очередь – прекрасную обратную связь с артистом. Это прекрасная возможность распространения арта на широкую аудиторию. И в будущем, я уверен, это будет одним из главных трендов. Так как Instagram сейчас уходит как в коммерческую точку, так и в открытое бета-тестирование. И оба этих шага очень сильно повлияют на то, как мы будем воспринимать современное искусство и современных художников в контексте социальных сетей, которые все сильнее и активнее вторгаются в нашу жизнь.

pokras2.jpg

Зачастую твои работы становятся частью городского пейзажа, а если еще конкретнее – деталью определенного здания. Какое значение для тебя как для художника имеет архитектура? По какому принципу ты выбираешь стену, как художник – подходящий холст?

На самом деле работа с архитектурой и вообще работа с городским пространством – невероятно щепетильный и сложный творческий процесс, потому что важно учесть очень много моментов. Информативны и важны окружение, правильные акценты, цветовая гамма, то, как в принципе моя работа повлияет не только на архитектуру пространства, но и на окружающую среду. Нужно всегда искать максимально взвешенный и профессиональный подход. И иногда становится необходимо наплевать на свои амбиции, если ясно, что работа станет, условно говоря, ярким пятном на городском ландшафте и будет только мешать зрителям в повседневной жизни. Так иногда это делает огромный рекламный баннер, который портит облик города. Одновременно с этим, многие решения, которые реализуются в городской среде, очень интересны именно в контексте того, что любое искусство временно. Оно может пропасть, оно может быть закрашено, оно может выцвести, может быть перекрыто, закрыто другим объектом. В этом случае, даже если зритель видит какую-то сильную арт-интервенцию, он должен понимать – это все равно часть жизни города и часть какой-то коммуникации, определенных направлений, трендов городской среды. И если против той или иной работы выступит активная городская позиция, то абсолютно нормально, что она может пропасть. Даже несмотря на то, что художник ее создал.

Многие вещи раскрываются в контексте времени. Так как я говорю о будущем, мне гораздо важнее создать работу и дать таким образом определенную почву для развития, для роста, для диалога.

Каллиграфити, которые ты создаешь, имеют обширный исторический и географический контекст. Ты много путешествуешь в поиске впечатлений. А какими путешествиями – информационных и во времени, с помощью книг и других источников информации – ты увлекаешься, когда не путешествуешь фактически?

В силу того, что у меня довольно жесткий график работы и расписание проектов, мне редко удается именно читать книги в классическом формате. Несмотря на то, что у меня огромная библиотека редких и крутых изданий со всего мира – из музеев и различных онлайн-релизов книг, которые вышли из тиража, различные журналы и каталоги… Огромный пласт. Но при этом мне гораздо комфортнее считывать информацию в интернете. Для меня это и является главным путешествием. Это может быть набор референсов, поиск по хэштегам, либо по похожим изображениям через Рinterest и просмотр трендов в Instagram, поиск интересных статей и их переводов в различных Тelegram-каналах или тематических сообществах. 
Еще мы с другими артистами часто делимся друг с другом различными ресурсами. И все это вместе формирует у каждого из нас обширный кругозор, связанный в том числе и с изучением культур. При этом я уверен, что один из самых важных процессов поиска – это все-таки поиск внутри себя. И я в этом случае жестко тренирую себя и собственную память. Могу обращаться к своим старым путешествиям, отсматривать и пытаться вспомнить определенные визуальные коды, формы букв, которые хочется повторить. Это тоже образует интересную связь и трансформацию образа через некоторое время.

Я деконструирую форму буквы до штрихов. Меняю эту форму и собираю новую из различных культурных кодов, стилей письма, инструментов. И все это вместе снова собираю в слова.



5n9a7020.jpg

Язык и письменность – важнейшая часть ментальности народа, которому они принадлежат, универсальный способ трансляции культурного кода. Когда ты изучаешь письменность и знаковую систему определенного языка, будь это арабская вязь или корейский хангыль, какую еще информацию, кроме чисто визуальной, ты параллельно усваиваешь? Улавливаешь ли ты некую национальную идею?

Я стараюсь как можно чаще знакомиться с каллиграфией и культурой стран через музеи и галереи, в которых часто выставляются любопытные объекты. Для меня это – настоящее информационное пространство для анализа оригинальных работ и рассматривания всевозможных деталей. Также я стараюсь понять, как именно это создано, то есть техническую сторону изображения. В случае каллиграфии это может быть угол наклона пера, инструмент, выбор туши, бумаги или холста, степень экспрессии. Все это формирует не только определенную карту национальной идентичности, но и портрет художника, который создал эту работу. Так формируется определенная эмоциональная связь с работой, и это тоже помогает. Нужно быть открытым новому, мой мозг через время интересно трансформирует информацию в собственные знания, так или иначе влияя на мой почерк. Что касается в целом изучения культур – считаю это делом моей жизни.

И несмотря на то, что сейчас для меня определенно наступило время экспериментов, конечно, я понимаю, что многого еще не знаю. Поэтому каждый новый шаг – это очередной шаг по довольно протяженной дороге, ступень длинной лестницы, ведущей вверх. Поэтому в будущем я планирую не просто путешествовать, но и останавливаться в различных арт-резиденциях, делать больше коллаборации с международными художниками, искусствоведами, лингвистами. Проводить всесторонний анализ интересующих меня моментов культуры, в том числе – при помощи нейросетей. Надеюсь, в ближайшее десять-двадцать лет все это выстроится в серьезный, не просто художественный подход творца – а подход аналитический, где-то творческий, а где-то и научный. К тому, что произойдет с каллиграфией в течение следующих десяти, двадцати, тридцати, а возможно, и ста лет. 

pokras5.jpg

Насколько остро в твоих коммерческих работах стоит вопрос компромисса?

Первое правило, которое я себе поставил в коммерческих работах много лет назад – оставаться художником, автором, не давать клиенту повлиять на творческую часть, чтобы не потерять идентичность и не стать условно руками, которые исполняют чужое бизнес-решение или креативную концепцию. Поэтому в проектах я почти всегда выступаю не только как художник, но и как арт-директор, и как менеджер. Я полностью формирую команду, связанную с продакшном, релизом, работой со СМИ. За счет того, что у меня достаточно много единомышленников, у нас получается создавать не просто независимые, но и весьма качественные арт-проекты, которые, на мой взгляд, задают определенную планку того, как должен работать современный художник в контексте коммерческих коллабораций.

Искусство граффити ХХ века неразрывно связано с хип-хоп культурой – а значит, с музыкой, с танцем, это однозначно визуал в связке со звуком. Каким образом это сочетание решается в твоем случае? В твоих работах явно и безусловно виден и слышен ритм. Каков он?

На самом деле я очень-очень сильно вдохновляюсь подходом Канье Уэста и к музыке, и ритму, и к работе со словом. Канье создал интересную серию экспериментов, связанную с деконструкцией человеческого голоса – до звука, и формирования из этого звука вновь мелодии и ритма. Все это вместе создает уникальную искаженную синтезированную композицию, что на мой взгляд сильно коррелирует с тем, что я сам делаю в каллиграфии. Я так же деконструирую форму буквы до каких-то штрихов. Меняю эту форму и собираю новую из различных культурных кодов, стилей письма, инструментов. И все это вместе снова собираю в слова. Поэтому формат деконструкции, формат слияния, формат синтезирования действительно имеет большие корни именно в хип-хоп-музыке. И Канье для меня является одним из самых больших примеров того, как это можно делать круто и оригинально.

pokras6.jpg

Какие несколько слов или символов, на твой взгляд, являются ключевыми для понимания современного человека с его пороками, страхами и мечтами?

Я считаю, что в каждом языке присутствует одно, два или три максимально лаконичных узнаваемых слова, которые становятся брендами этого языка. И в том числе через это слово художники во все времена так или иначе трансформировали те или иные образы. Если мы возьмем слово death (смерть) или love (любовь), мы сразу получим определенную визуализацию. Поэтому в тот момент, когда художник меняет визуализацию слова, он начинает играть с контекстом. Поэтому эпоха постмодернизма и метамодернизма сильно переосмыслила процесс того, как мы берем слово или предмет и меняем его смысл, его утилитарную функцию. Особенно явно это можно проследить в работах Дюшана, Мандзони, у других художников и теоретиков. Поэтому я считаю, что символ смерти, символ любви и другие символы, связанные с человеком (глаз, мозг, сердце) – одни из самых основополагающих. Поэтому мы часто видим их у того же Баския и огромного числа других артистов, художников и музыкантов. Это, на мой взгляд, главные якоря коммуникации, которые проходят сквозь все времена, эпохи, поколения и образы.

Фотограф: Данил Ярощук

Стилист: Cake Monster

 

aaa

Присоединяйся к сообществу BLVD X: